Абакус и рабочая память: что тренируется на самом деле

Что такое ближний и дальний перенос

Перенос — это когда тренировка одного задания улучшает другое. Ближний перенос касается похожих задач, дальний — совсем других: от счёта на абакусе к запоминанию стихов или вниманию на уроке.

Пример ближнего переноса: ребёнок месяц складывал двузначные числа на соробане и стал быстрее решать такие же примеры в тетради. Это ожидаемо, потому что задача почти та же, меняется только носитель. Пример дальнего переноса, который часто обещают: после занятий ментальной арифметикой ребёнок лучше запоминает слова на английском или реже отвлекается на диктанте. Здесь задачи разные, и общего у них только то, что обе требуют «головы».

Вопрос «развивает ли абакус память» — это вопрос именно о дальнем переносе. И на него есть довольно определённые научные ответы, причём не в пользу громких обещаний.

Что показало РКИ по ментальной арифметике

Самое строгое исследование ментальной арифметики — рандомизированное контролируемое испытание Barner и коллег 2016 года. В нём 183 ребёнка 5–7 лет в Индии три года занимались около 3 часов в неделю^[1].

Контрольная группа всё это время получала обычные дополнительные занятия математикой того же объёма. Детей распределяли случайно, поэтому различия между группами можно приписать именно методике, а не тому, что в кружок пришли более способные.

Последняя строка особенно интересна. Рабочая память в этом исследовании оказалась не результатом занятий соробаном, а условием их успеха: дети, у которых она изначально была сильнее, получали больше. Это прямо противоположно рекламной логике «абакус разовьёт память». Подробный разбор всех ключевых работ — в материале об исследованиях ментальной арифметики.

Метаанализ тренировки рабочей памяти

Метаанализ — это сводный разбор многих исследований сразу. Melby-Lervåg и Hulme собрали работы о тренировке рабочей памяти и пришли к выводу: эффекты в основном ограничены похожими заданиями и не держатся^[2].

Этот метаанализ касается не абакуса, а специальных программ, построенных именно для тренировки памяти. Логика простая: если даже программа, целиком посвящённая рабочей памяти, улучшает в основном собственные упражнения, ждать от счёта на соробане большего не стоит. Ментальная арифметика нагружает рабочую память попутно, а не прицельно.

Слово «не держатся» тоже важно. Даже там, где улучшение было, со временем оно сходило на нет. Для родителя это значит: если цель — память, нужна постоянная практика именно того, что требуется запоминать, а не косвенная тренировка.

Почему дальний перенос так редок

Дальний перенос редок потому, что мозг тренирует конкретный навык, а не «способность вообще». Sala и Gobet в обзоре 2017 года показали это на трёх популярных примерах: шахматах, музыке и тренировке памяти^[3].

Во всех трёх областях люди действительно становились сильнее в том, чем занимались. Но улучшения в школьной успеваемости, интеллекте или памяти в целом почти не находилось. Ментальная арифметика здесь не исключение, а ещё один пример того же правила.

Это не значит, что занятия не нужны. Это значит, что польза находится там, где идёт практика. Хотите быстрее считать — тренируйте счёт. Хотите выучить таблицу умножения — повторяйте именно её, с перерывами и самопроверкой; как это сделать, описано в статье как выучить таблицу умножения.

Отсюда практический вывод: навыки, которые нужны ребёнку, стоит тренировать напрямую, и каждый навык — отдельно. Близкие навыки переносятся лучше: сложение на соробане помогает сложению в тетради, но не поможет запомнить словарные слова. Использовать счёт как обходной путь к чтению не стоит, и наоборот. Если нужны разные навыки, это разные занятия, и время на них нужно планировать отдельно.

Что ментальная арифметика тренирует на самом деле

На самом деле тренируется 3 вещи: умение держать число как картинку косточек, автоматизм формул и устойчивость к словесным помехам во время счёта. Все три относятся к вычислениям.

• Образ числа. Мысленный абакус хранит число как зрительный образ, и ёмкость этого образа ограничена^[4]. Ребёнок учится работать внутри этого ограничения, а не расширяет память без конца.
• Автоматизм. Формулы «брат» и «друг» со временем выполняются без раздумий, и ресурсы освобождаются для следующего числа серии.
• Зрительная опора вместо словесной. У опытных операторов соробана словесная помеха мешала счёту меньше, чем зрительно-двигательная. Счёт переезжает из речи в образ.

Похожий вывод дало исследование с функциональной МРТ: у экспертов при счёте в уме сильнее вовлечены зрительно-пространственные области. Это специализация под задачу, а не общее улучшение мозга. О том, как такой образ складывается шаг за шагом, рассказано в статье про мысленный образ абакуса.

Откуда ощущение, что ребёнок стал внимательнее

Если родители замечают, что ребёнок стал собраннее, у этого обычно 3 объяснения, не связанных с переносом: возраст, привычка к коротким заданиям и меньшая тревога на математике.

Первое — возраст. За год-два между 5 и 7 годами внимание взрослеет само, с любыми занятиями или без них. Без контрольной группы этот рост легко приписать кружку. Второе — привычка. Ребёнок, который трижды в неделю решает серии до конца, привыкает доводить задание и спокойнее садится за стол. Третье — тревога. Математическая тревожность занимает ресурсы рабочей памяти во время решения^[5], поэтому ребёнок, переставший бояться примеров, выглядит внимательнее, хотя его память не изменилась.

Ни одно из этих объяснений не делает пользу фальшивой. Просто она другая, чем обещает реклама.

«Счёт на абакусе развивает фотографическую память». Такой эффект не подтверждён: мысленный образ хранит текущее число в косточках, его ёмкость ограничена, и на запоминание текстов или лиц он не переносится.

«Через год занятий вырастет IQ». В рандомизированном испытании переноса на общие способности не нашли, а обзор исследований дальнего переноса показывает, что такие ожидания почти никогда не оправдываются.

Когда записывать ребёнка ради памяти не нужно

Не нужно, если главная цель — память, внимание или успеваемость в целом. В этих случаях есть более прямые пути.

• Ребёнок 7–9 лет плохо запоминает правила русского языка. Помогут повторения с перерывами и самопроверка, а не счёт.
• Учитель жалуется на невнимательность больше 2 месяцев. Нужен разговор с учителем и, возможно, со специалистом.
• Цель — поднять IQ к 1 классу. Такого эффекта у методики не нашли.
• Ребёнок уже занят 4–5 вечеров в неделю. Сон и свободная игра для памяти полезнее нового кружка.

Чего делать нельзя

Нельзя выбирать занятия по обещаниям, которые не проверяются. Пять правил, чтобы ожидания совпали с результатом.

• Нельзя оценивать пользу по рассказам других родителей без сравнения с детьми, которые не занимались.
• Не стоит верить обещаниям «развить мозг» и «повысить IQ» на рекламных страницах.
• Не следует ждать улучшений по чтению или языкам от тренировки сложения.
• Нельзя ругать ребёнка, если «память не выросла». Её рост и не был реальной целью методики.
• Не стоит бросать занятия, которые нравятся, только потому, что переноса нет: польза для счёта остаётся.

Источники

[1] Barner D., Alvarez G., Sullivan J. et al. Learning mathematics in a visuospatial format: A randomized, controlled trial of mental abacus instruction // Child Development. 2016. Vol. 87, № 4. P. 1146–1158.

[2] Melby-Lervåg M., Hulme C. Is working memory training effective? A meta-analytic review // Developmental Psychology. 2013. Vol. 49, № 2. P. 270–291.

[3] Sala G., Gobet F. Does far transfer exist? Negative evidence from chess, music, and working memory training // Current Directions in Psychological Science. 2017. Vol. 26, № 6. P. 515–520.

[4] Frank M. C., Barner D. Representing exact number visually using mental abacus // Journal of Experimental Psychology: General. 2012. Vol. 141, № 1. P. 134–149.

[5] Ashcraft M. H. Math anxiety: Personal, educational, and cognitive consequences // Current Directions in Psychological Science. 2002. Vol. 11, № 5. P. 181–185.

[6] Hatano G., Miyake Y., Binks M. G. Performance of expert abacus operators // Cognition. 1977. Vol. 5, № 1. P. 47–55.

[7] Hanakawa T., Honda M., Okada T. et al. Neural correlates underlying mental calculation in abacus experts: a functional magnetic resonance imaging study // NeuroImage. 2003. Vol. 19, № 2. P. 296–307.

Вопросы и ответы

Педагог говорит, что у сына выросла память. Она ошибается?

Скорее всего, она видит реальный рост — но в счёте по образу: сын держит больше чисел в серии. Это навык внутри задачи. Проверить общую память можно только сравнением с детьми того же возраста без занятий, а такие сравнения переноса не показали.

Есть ли хоть что-то, что улучшает рабочую память?

Надёжных способов «прокачать» её в целом исследования пока не нашли. Зато хорошо работают обходные пути: записывать промежуточные шаги, разбивать задание на части, снижать тревогу. Они не меняют память, но помогают использовать её лучше.

Почему тогда в рекламе пишут про память и внимание?

Потому что «развивает мозг» продаётся лучше, чем «улучшает сложение». Во время занятия ребёнок действительно сосредоточен и держит числа в голове, и это легко выдать за общую тренировку. Научные данные такой вывод не поддерживают.

Может, эффект появится позже, через несколько лет?

В испытании дети занимались три года, это немалый срок. Переноса на память не нашли и за это время. Рассчитывать на отложенный эффект не стоит: оснований для него в данных нет.

Ребёнку нравятся занятия. Стоит продолжать, если память не растёт?

Да, если он занимается с удовольствием, а счёт становится увереннее. Это вполне достаточная причина. Просто держите в голове, что вы платите за навык вычислений, а не за общее развитие.

Влияет ли возраст на то, что развивается?

В испытании польза была выше у детей с более сильной пространственной рабочей памятью на старте, а не у самых младших. Возраст сам по себе меньше влияет на результат, чем исходные возможности ребёнка и регулярность практики.